Рассказы о птицах
материал по художественной литературе (средняя группа)
РАССКАЗЫ О ПТИЦАХ ДЛЯ ДОШКОЛЬНИКОВ.
Скачать:
Вложение | Размер |
---|---|
![]() | 60.94 КБ |
Предварительный просмотр:
Подборка рассказов о птицах для дошкольников
Рассказ Виталия Бианки «Подкидыш»
Мальчишки разорили гнездо каменки, разбили её яички. Из разбитых скорлупок выпали голые, слепенькие птенчики.
Только одно из шести яичек мне удалось отобрать у мальчишек целым.
Я решил спасти спрятанного в нём птенчика.
Но как это сделать?
Кто выведет мне его из яйца?
Кто вскормит?
Я знал неподалёку гнездо другой птички — пеночки-пересмешки. Она только что отложила своё четвёртое яичко.
Но примет ли пересмешка подкидыша? Яйцо каменки чисто-голубое. Оно больше и совсем не похоже на яички пересмешки: те — розовые с чёрными точечками. И что будет с птенцом каменки? Ведь он вот-вот должен выйти из яйца, а маленькие пересмешки выклюнутся только ещё дней через двенадцать. Станет ли пересмешка выкармливать подкидыша?
Гнездо пересмешки помещалось на берёзе так невысоко, что я мог достать его рукой.
Когда я подошёл к берёзе, пересмешка слетела с гнезда. Она порхала по ветвям соседних деревьев и жалобно посвистывала, словно умоляла не трогать её гнезда.
Я положил голубое яичко к её малиновым, отошёл и спрятался за куст.
Пересмешка долго не возвращалась к гнезду. А когда, наконец, подлетела, не сразу уселась в него: видно было, что она с недоверием разглядывает чужое голубое яйцо.
Но всё-таки она села в гнездо. Значит, приняла чужое яйцо. Подкидыш стал приёмышем.
Но что будет завтра, когда маленькая каменка выклюнется из яйца?
Когда утром на следующий день я подошёл к берёзе, с одной стороны гнезда торчал носик, с другой — хвост пересмешки.
Сидит!
Когда она слетела, я заглянул в гнездо. Там было четыре розовых яичка и рядом с ними — голый слепенький птенчик каменки.
Я спрятался и скоро увидел, как прилетела пересмешка с гусеничкой в клюве и сунула её в рот маленькой каменке.
Теперь я был уже почти уверен, что пересмешка выкормит моего подкидыша.
Прошло шесть дней. Я каждый день подходил к гнезду и каждый раз видел торчащие из гнезда клювик и хвост пересмешки.
Очень меня удивляло, как она поспевает и каменку кормить и высиживать свои яйца.
Я скорей отходил прочь, чтоб не помешать ей в этом важном деле.
На седьмой день не торчали над гнездом ни клювик, ни хвост. Я подумал: «Всё кончено! Пересмешка покинула гнездо. Маленькая каменка умерла с голоду».
Но нет, в гнезде лежала живая каменка. Она спала и даже не тянула вверх головку, не разевала рта: значит, была сыта. Она так выросла за эти дни, что покрывала своим тельцем чуть видные из-под неё розовые яички.
Тогда я догадался, что приёмыш отблагодарил свою новую мать: теплотой своего тельца он грел её яички — высиживал ей птенцов.
Так оно и было. Пересмешка кормила приёмыша, приёмыш высиживал её птенцов.
Он вырос и вылетел из гнезда у меня на глазах. И как раз к этому времени выклюнулись птенчики из розовых яичек.
Пересмешка принялась выкармливать своих родных птенцов и выкормила их на славу.
Рассказ Виталия Бианки «Дятел и малиновка»
Кто-то из ребят спросил:
— А какой из себя дятел?
— Я знаю, — сказал Ваня. — У дятла нос долотом, потому что он деревья долбит носом; а хвост голиком, — знаете, как жёсткий, из одних прутьев, веник, с которого оборваны листья.
Жёсткий, упругий хвост у дятла, потому что дятел опирается на хвост, когда размахивается головой.
— Совершенно верно, — хором отозвались ребята.
— Ростом дятел с дрозда, — продолжает Ваня, — пёстрый, весь в чёрных и белых крапинах, спина чёрная, на каждом крыле по круглому белому пятну, а на голове красное.
— Верно, — сказала Майя, — дятел пёстрый, с дрозда ростом. И шапочка у него красная. Но спина у него белая и на крыльях не круглые пятна, а узкие белые полоски. Ещё ты забыл сказать, Ваня, что у дятла по четыре пальца на лапе, — два вперёд, два назад.
— Так-то так, — сказала Таня, — пальцев четыре, и спинка белая, и крылья в белых полосках. Только ростом-то дятел не больше воробья.
— Ой-ой-ой! — закричал Саня. — Никто из вас, значит, и в глаза не видал дятла! Дятел — это же крупная птица, с ворону, пожалуй, будет. И весь он совершенно чёрный, только шапка на голове у него красная, как у начальника станции.
— Ну, ну, правильно, — сказала Аня. — Дятел — птица довольно крупная. К нам в сад осенью каждый день прилетал один — забор долбить. Уж я-то его хорошо разглядела. Только почему вы говорите, что он пёстрый или чёрный?
— А по-твоему, какого же он цвета? — спросили ребята.
— Да зелёный, конечно, — сказала Аня.
Ребята как прыснут со смеху.
— Зелёный, длинный, висит в гостиной!
— Серо-буро-муро-малиновый в крапинках!
— Висит и пищит!
Как приутихли немножко ребята, Таня и говорит:
— Никак, видно, нам не сговориться, — у каждого из вас дятел своего цвета. Хорошо ещё, что шапка у него красная и пальцев четыре. А вот я целое лето держала дятла дома: у мальчишек выпросила, они его камнем с ветки сбили. Уж, кажется, могла рассмотреть, какой он из себя? И я вам заявляю: нет у дятла на голове ни одного красного пёрышка! Все золотые. Золотая у него шапочка. И пальцев у него вовсе не четыре, — кто это так сосчитать умудрился? — а вовсе три: два пальца вперёд, а один назад.
Смотрят друг на друга ребята — и ничего понять не могут: почему у всех дятлы разные? То ли за дятлов других каких птиц принимали? То ли сами из своей головы выдумали, какие они из себя — дятлы?
Кто-то потребовал:
— Призвать сюда нашего учёного брата Льва-юнната. Пусть скажет, кто же из спорящих прав?
— А все правы, — сказал юннат Лев. — Дятлов-то ведь у нас сколько разных — целое «семейство». Пёстрые дятлы, большой пёстрый — с белыми пятнами на крыльях и с чёрной спиной; белоспинный с белыми полосками на крыльях; эти оба ростом с дрозда, а малый пёстрый дятел — тот с воробышка. Желна — чёрный дятел самый большой; что в тёмных борах живёт, — тот с ворону, а зелёный дятел поменьше его и любит светлые лиственные рощи. У всех дятлов самцы — красношапочники, и у всех У этих дятлов — и самцов и самок — по четыре пальца на ноге — два вперёд, два назад. И у одного только из наших пёстрых дятлов и шапочка не красная, а золотая, и пальцев не четыре, а всего три: два вперёд, один назад. Так он и зовётся: трёхпалый дятел.
А теперь, — закончил свой доклад юннат Лев, — дайте-ка я вам другую птичью загадку загадаю. Какая из себя птичка малиновка? Знаете?
— Подумаешь! Загадал! — зашумели ребята. — Кто же малиновку-то не знает? Об ней и в песне поётся: «Стрелок малиновку убил…» Такая же обыкновенная птица, как воробей.
— Только тоненькая, — сказал Ваня. — И носик у неё тоненький! Вся серенькая, а на груди — малиновое пятно. Поёт на утренней и на вечерней заре. Гнездо вьёт на земле, под корнями деревьев или в дупле. Яички несёт розоватые со ржавыми пятнышками.
Маня подтвердила:
— Всё, как есть, так.
И Таня скрепила:
— Точно!
— И ничего преподобного! — сказал Саня. — Малиновка — вся такая светленькая пташка без никаких малиновых пятен. Поёт она днём, гнёзда вьёт в малиннике, в папоротнике и в других кустах и травах. И яички у неё совсем не розовые, а беловатые с бурыми пестринками.
— Правильно! — подтвердила Аня.
— С подлинным верно! — скрепила Таня.
— Вот новое дело! — закричали ребята. — Малиновка-то у нас одна, — не то, что целое семейство дятлов. Что ж они путают? Одни про одно, другие про другое! Слово учёному брату — Льву-юннату.
— Имя плохое — «малиновка», — сказал юннат Лев. — Одни найдут гнездо птички в малине — и птичку эту назовут малиновкой. Другим бросится в глаза малиновое пятно на груди — и эту птичку они назовут малиновкой, за это пятно назовут. Вот потом и разбирайся, кто про что думает, про какую птичку «малиновку».
Та тёмненькая птичка с малиновым пятном на груди, птичка, что поёт только по зорям, — правильно зовётся зарянкой. А та, что часто в садах, в малиннике гнёзда вьёт, — садовой славкой.
— Дело! — сказали ребята. — «Юннат малиновку убил». И распалась та птичка малиновка на две живые, хорошие птюшки — зарянку и славку садовую.
Сказка Виталия Бианки «Две вороны»
Молодая ворона
Молодая ворона ходила по берегу реки, разыскивала себе среди камешков пропитание.
Ничего хорошего ей не попадалось — одни дохлые, высохшие рачки да рыбки.
Вдруг видит: на песке у самой воды лежит крупная двустворчатая раковина-беззубка. В этих раковинах превосходные, на вороний вкус, слизняки, вроде знаменитых у людей устриц: такие слизкие, прохладные, аппетитненькие… Одна беда: укупорка — первый сорт. Раковина толстая, гладкая, крепкая. Створки её плотно сомкнуты — что на замке.
Как из такой посудинки слизняка добыть?
Пробовала ворона и так и эдак: то на один бок повернёт, то на другой, то на ребро раковину поставит — да тюк её носом, тюк носом! А нет, ничего не выходит, не поддаётся раковина: скользит острый крючковатый вороний нос по гладким створкам.
Тюк — и в песок носом.
Тюк — и в песок.
Наглоталась ворона песку и раковину бросила. Сидит — хохлится. Не знает, что дальше делать.
Прилетел на берег кулик-сорока, рядом с вороной сел. Сейчас же себе беззубку разыскал — точь-в-точь как у вороны.
Пальцами её прижал к песку, кончик носа просунул в маленькую щёлочку в уголке между створок — да как нажмёт! А нос у кулика-сороки длинный и на конце с двух сторон заточен — вроде отвёртки. Ну конечно, раковина так пополам и раскрылась.
Молодой вороне обидно. Подскочила к кулику-сороке, хотела слизняка у него из-под носа выхватить.
А кулик — глыть! — и сглотнул слизняка.
Ворона: «Кра! Кра! — кричит. — Кража! Так всякий раскупорит, раз отвёртка! Вороний нос порочит!»
— Раскаркалась! — гаркнула старая ворона, подлетая на шум. — Сама вороний нос порочишь, дурашка. Всякая птица своим носом сыта. — Сама хвать раковину у молодой вороны из-под носа.
Крючковатым своим носом крепко, как клещами, зажала беззубку — не выскользнешь! Взвилась с ней в воздух да оттуда, с высоты-то, швырк её на камни! Раковина вдребезги, а слизняк вот он!
Молодая ворона только рот разинула. А старая уж тут, на камнях. Глыть слизняка! И говорит:
— Кто дальше своего носа не видит, тот с носом и останется. Благодарим за угощенье! — И улетела.
Старая ворона
Рассказал про молодую, надо и про старую ворону рассказать. Только уж тут надо немножко вороний язык знать, — хоть три вороньих слова. Вот они, запомни.
Просто: «Карр!» значит: «Здравствуй, товарка!» — обычное у ворон приветствие.
Два раза: «Карр! Карр!» значит: «Грабь! Гррабь!»-или: «Харч! Харрч!»-то есть еда, вкусное что-нибудь на вороний вкус. Вороны ведь грабежом живут.
Три раза: «Карр! Карр! Карр!»-отчаянным голосом: «Кар-раул! Удир-рай! Враг!».
Вот проверь: стоит только одной так закричать — разом все вороны, сколько их есть кругом, подхватят: «Карр! Карр! Карр!» —
«Враг! Враг! Враг!»-на крыло да врассыпную, кто куда!
Потому как это — воронья тревога, тут времени терять нельзя: опасно для жизни.
Запомнил вороньи слова? Теперь слушай.
Жила-была в деревне старая, бывалая ворона. Среди других ворон самой умной слыла. Она воронью молодёжь учить очень любила: где как летать, да что как клевать, да как понимать.
Жива эта ворона и сейчас. Только уж больше такой особенно умной даже среди ворон не слывёт. Нет уж, давно не слывёт.
А случилось это вот как, вот почему.
Захотелось раз старой вороне свежих беззубок на завтрак. Вспомнила, как в прошлом году вкуснейшую беззубку у молодой вороны из-под носу утащила. Эх, и аппетитный был слизнячок — прямо устрица!
Полетела старая ворона на ту реку, где беззубки водились. А туда от той деревни, где ворона жила, не близкий путь: с солнышком вылетела — едва к полудню прилетела.
Прилетела на ту реку и видит: совсем будто и не та река! Была тут деревушка Малые Избушки, а стали дома каменные с длинными стенами, с широкими окнами. Один дом на одном берегу, другой — на другом. Посередине — поперёк реки — третий, а перед ним — запруда.
Подивилась ворона, как это люди столь живо на месте деревушки эдакие каменные палаты воздвигли.
Да тут глядит: на берегу запруды крупнейшую беззубку волной выплеснуло. А сзади — слышит: свист крыльев. В самый полдень-то тишина была — в ушах звенит: люди все на работе, и ветерок спит. Оглянулась, а сзади к ней молодая ворона подлетает — та самая, прошлогодняя. Тут уж старой вороне не до дивованья: стрелой вниз, на берег — и наступила на беззубку лапой — моё!
Молодая ворона подлетела, старая ей и крикни:
— Карр! Здравствуй!
А со всех сторон как грянет:
— Карр! Карр! Карр! Враг! Враг! Враг! Карраул! Удиррай!
Такой тарарам поднялся, что старая ворона с перепугу присела,
головой завертела, глазами захлопала: кто кричит? где кричат? откуда летят? какой такой враг, враг, враг?!
И хоть никаких ворон и никаких врагов не видать было кругом, старую ворону с перепугу как подхватит, как понесёт — только свист пошёл от крыльев! В жизни с ней ещё не случалось, чтобы, не видав врага, такого труса спраздновать, такого дать стрекача!
А молодая ворона увидала забытую старой беззубку да с радости как крикнет: «Карр! Карр! Харрч! Харрч!»-и ничуть не испугалась, когда крик её отскочил, как мячик, от одной каменной стены: «Карр! карр!» — от другой: «Карр! карр!»-и от дома поперёк реки: «Карр! карр!» Потому что она уже привыкла, что всякий звук здесь отдается от каменных стен новостроек, понимала, что это — эхо.
А старая ворона как перетрусила собственного голоса чуть не до смерти, как умчалась сломя голову, так больше туда ни крылом! И о вкусных беззубках забыла.
А всё почему?
Потому что ворона старая, а дома-то — новые.
Сказка Виталия Бианки «Кукушонок»
Кукушка сидела на берёзе среди рощи.
Вокруг неё то и дело мелькали крылья. Птицы хлопотливо сновали между деревьями, высматривали уютные уголки, таскали перышки, мох, траву. Скоро должны были появиться на свет маленькие птенчики. Птицы заботились о них. Они спешили, вили, строили, лепили.
А у Кукушки была своя забота. Она ведь не умеет ни гнёзд вить, ни птенцов воспитывать. Она сидела и думала:
«Вот посижу здесь и погляжу на птиц. Кто лучше всех себе гнездо выстроит, той и подкину своё яйцо».
И Кукушка следила за птицами, спрятавшись в густой листве. Птицы не замечали её.
Трясогузка, Конёк и Пеночка выстроили себе гнёзда на земле. Они так хорошо спрятали их в траве, что даже в двух шагах нельзя было заметить гнезда.
Кукушка подумала:
«Эти гнёзда ловко спрятаны! Да вдруг придёт Корова, нечаянно наступит на гнездо и раздавит моего птенца. Не подкину своего яйца ни Трясогузке, ни Коньку, ни Пеночке».
И стала высматривать новые гнёзда.
Соловей и Славка свили гнёзда в кустах.
Кукушке понравились их гнёзда. Да тут прилетела вороватая Сойка с голубыми перьями на крыльях. Все птицы кинулись к ней и старались прогнать её от своих гнёзд.
Кукушка подумала:
«Сойка всякое гнездо разыщет, даже гнёзда Соловья и Славки. И утащит моего птенчика. Куда же мне подбросить своё яйцо?»
Тут на глаза Кукушке попалась маленькая Мухоловка-Пеструшка. Она вылетела из дупла старой липы и полетела помогать птицам прогонять Сойку.
«Вот отличное гнездо для моего птенца! — подумала Кукушка. — В дупле его Корова не раздавит и Сойка не достанет. Подкину своё яйцо Пеструшке!»
Пока Пеструшка гонялась за Сойкой, Кукушка слетела с берёзы и снесла яйцо прямо на землю. Потом схватила его в клюв, подлетела к липе, просунула голову в дупло и осторожно опустила яйцо в Пеструшкино гнездо.
Кукушка была очень рада, что пристроила наконец своего птенца в надёжное место.
«Вот какая я ловкая! — думала она, улетая. — Не всякая Кукушка догадается подкинуть своё яйцо Пеструшке в дупло».
Птицы прогнали Сойку из рощи, и Пеструшка вернулась в своё дупло. Она и не заметила, что в гнезде прибавилось одно лишнее яйцо. Новое яйцо было почти такое же маленькое, как любое из её четырёх яиц. Ей надо бы пересчитать их, но маленькая Пеструшка не умела считать даже до трёх. Она спокойно уселась высиживать птенцов.
Высиживать пришлось долго, целые две недели. Но Пеструшка не скучала.
Она любила сидеть в своём дупле. Дупло было не широкое, не глубокое, но очень уютное. Пеструшке больше всего нравилось, что вход в него был совсем узенький. Она сама с трудом в него пролезала. Зато она была спокойна, что никто не заберётся в её гнездо, когда она будет улетать за кормом для своих птенцов.
Когда Пеструшке хотелось есть, она звала своего мужа — пёстрого Мухолова. Мухолов прилетал и садился на её место.
Он терпеливо дожидался, пока Пеструшка досыта наестся бабочек, комаров и мух. А когда она возвращалась, он взлетал на ветку, как раз против дупла, и весело распевал:
— Тц! Крути, крути! Крути, крути! — При этом он быстро крутил своим прямым чёрным хвостом и потряхивал пёстрыми крылышками.
Коротенькая была у него песня, но Пеструшка слушала её всегда с удовольствием.
Наконец Пеструшка почувствовала, будто кто-то шевелится под ней! Это был первый птенчик, — голый, слепой. Он барахтался среди скорлупок яйца. Пеструшка сейчас же унесла скорлупки из гнезда.
Скоро появились на свет ещё три птенчика. Теперь Пеструшке и Мухолову прибавилось хлопот. Надо было кормить четырёх птенчиков и высиживать пятое яйцо.
Так прошло несколько дней. Четыре птенчика подросли и покрылись пушком.
Тут только вышел из яйца пятый птенец. У него была очень толстая голова, большущий рот, покрытые кожицей глаза навыкате. И весь он был какой-то жилистый, нескладный.
Мухолов сказал:
— Не нравится мне что-то этот уродец. Давай выкинем его из гнезда!
— Что ты! Что ты! — испугалась Пеструшка. — Не виноват же он, что таким родился.
С этой минуты у Мухолова и Пеструшки не стало отдыха. До ночи таскали птенцам корм и убирали за ними в гнезде. Всех больше ел пятый птенец.
А на третий день случилось несчастье.
Мухолов и Пеструшка улетели за кормом. А когда прилетели, увидели двух своих пушистых птенчиков на земле под липой. Они ударились головой о корень и разбились насмерть.
Но как они могли выпасть из дупла?
Пеструшке и Мухолову некогда было горевать и раздумывать. Оставшиеся птенцы громко кричали от голода. Всех громче кричал уродец. Пеструшка и Мухолов по очереди сунули ему в рот принесённый корм. И опять улетели.
Сейчас же уродец задом подкопался под одного из оставшихся в дупле братишек. Братишка побарахтался и угнездился в ямке на спине уродца.
Тогда уродец ткнулся головой в дно дупла. Как руками, упёрся голыми тонкими крылышками в стенки и стал задом-задом выпячиваться из дупла.
Вот пушистый птенчик, сидя в ямке на спине уродца, показался в отверстии дупла. Пеструшка в это время подлетела к липе с бабочкой в клюве. И она увидела: вдруг снизу что-то подбросило её пушистого птенчика. Птенчик вылетел из гнезда, беспомощно перевернулся в воздухе и упал на землю.
В ужасе Пеструшка выпустила бабочку, вскрикнула и кинулась к птенчику. Он был уже мёртв.
Пеструшка и тут не поняла, что выбрасывает её пушистых птенцов из дупла птенец-уродец. И кто бы мог подумать, что он такой злодей? Ведь ему было только три дня от роду. Он был ещё совсем голенький и слепой.
Когда Пеструшка улетела, он так же подсадил себе на спину четвёртого последнего — братишку. И так же, упёршись головой и крылышками, неожиданным и сильным толчком вытолкнул его из дупла.
Теперь он остался в гнезде один. Мухолов и Пеструшка погоревали-погоревали о пушистых своих птенцах, но делать нечего — стали одного уродца кормить. А он рос не по дням, а по часам. Глаза у него открылись.
— Погляди, какой он стал толстый, — говорил Мухолов Пеструшке, когда они встречались у дупла, каждый с мушкой в клюве. — И такой обжора: прямо ненасытный чертёнок!
Но Пеструшка не боялась уже за сына. Она знала, что добрый Мухолов ворчит нарочно.
А ненасытный птенец всё рос и рос. И прожорливость его росла вместе с ним. Сколько ни приноси еды, ему всё было мало.
Он уже так вырос, что заполнил собой всё дупло. Он покрылся пятнистыми рыжими перьями, но всё ещё пищал, как маленький, и просил есть.
— Что нам делать? — тревожно спрашивал Мухолов у Пеструшки. — Он перерос уже нас с тобой. И он совсем не похож на молодую Мухоловку.
— Я и сама вижу, — грустно отвечала Пеструшка, — что он не родной наш сын. Это Кукушонок. Но теперь уж ничего не поделаешь: нельзя же оставить его умирать с голоду. Он наш приёмыш. Мы должны его выкормить.
И они его кормили с утра до ночи.
Лето кончилось. Всё чаще дул сильный осенний ветер, старая липа дрожала и скрипела под его порывами. Птицы в роще собрались на юг.
Трясогузка, Конёк, Пеночка, Соловей и Славка отправлялись в путь со своими птенцами. Они звали с собой Мухолова и Пеструшку.
А те только молча качали головой и показывали на старую липу.
Из дупла её раздавался голодный писк и высовывался широко разинутый клюв Кукушонка.
Пеструшка каждый день упрашивала его вылезти из гнезда:
— Смотри, — говорила она ему, — уже холода настают. И тебе, и нам пора улететь отсюда. Да и опасно оставаться в гнезде: ветер с каждым днём сильней, того и гляди, сломается старая липа!
Но Кукушонок только крутил головой и по-прежнему оставался в дупле.
Пришла холодная осень, стали исчезать мухи и бабочки. Наконец Мухолов сказал Пеструшке:
— Больше нельзя нам оставаться здесь. Летим, летим, пока сами не умерли с голоду. Всё равно уж нам нечем кормить Кукушонка. Без нас он скоро проголодается и вылезет из дупла.
Пришлось Пеструшке послушаться мужа. В последний раз они накормили своего приёмыша. Потом вылетели из рощи и понеслись на юг.
Кукушонок остался один. Скоро ему захотелось есть, и он стал кричать. Никто не подлетал к нему.
Напрасно он старался подальше высунуть голову из дупла, крутил ею во все стороны и кричал всё громче и громче. Пеструшка и Мухолов были уже далеко и не могли его слышать. К вечеру он охрип от крика, но всё ещё сидел в гнезде.
А ночью поднялась буря. Дождь хлестал в дупло.
Кукушонок втянул голову в плечи и сидел, прижавшись к стенке. Он весь дрожал от холода и страха.
Ветер был такой сильный, что старая липа качалась, как травинка, и громко скрипела. Казалось, вот-вот она треснет от корня до самой макушки.
К утру буря утихла. Кукушонок всё ещё сидел, прижавшись к стенке. Он ещё не мог опомниться от страха.
Когда солнце взошло высоко, его лучи проскользнули в дупло и согрели мокрого Кукушонка.
За ночь к нему вернулся голос. Но он уже так ослаб от голода, что не мог подняться на ноги и высунуть голову из дупла.
Днём в рощу пришли Мальчик и Девочка.
Ветер поднимал с земли жёлтые листья и крутил в воздухе. Дети бегали и ловили их. Потом они принялись играть в прятки. Мальчик спрятался за ствол старой липы.
Вдруг ему почудился птичий крик из глубины дерева.
Мальчик поднял голову, увидел дупло и вскарабкался на дерево.
— Сюда! — крикнул он сестре. — Тут в дупле кукушка сидит.
Девочка прибежала и попросила брата достать ей птицу.
— Я не могу просунуть руку в дупло! — сказал Мальчик. — Дырка слишком узенькая.
— Тогда я вспугну кукушку, — сказала Девочка, — а ты лови её, когда она полезет из дупла.
Девочка принялась колотить палкой по стволу.
В дупле поднялся оглушительный грохот. Кукушонок собрал последние силы, ногами и крыльями упёрся в стенки и стал вырываться из дупла. Но как ни старался, не мог протиснуться наружу.
— Смотри! — закричала Девочка. — Кукушка не может вылезти, она слишком толстая.
— Погоди, — сказал Мальчик, — сейчас я её вытащу.
Он достал из кармана перочинный ножик и расширил им вход в дупло. Пришлось вырезать широкую дыру в дереве, прежде чем удалось вытащить из него Кукушонка. Он давно уже вырос с большую кукушку и был в три раза толще своей приёмной матери — Пеструшки. Но от долгого сидения в дупле он был очень неповоротлив и не умел летать.
— Мы возьмём его с собой, — решили дети, — и будем кормить.
Мимо пустой липы пролетали на юг птицы. Среди них и Кукушка. Она увидела дупло, куда весной опустила своё яйцо, и опять подумала:
«Какая я ловкая! Как хорошо я устроила своего птенца! Где-то он теперь? Верно, встречу его на юге».
И она скорей полетела дальше.
Сказка Виталия Бианки «Сова»
Сидит Старик, чай пьет. Не пустой пьет — молоком белит. Летит мимо Сова.
— Здорово, — говорит, — друг!
А Старик ей:
— Ты, Сова, — отчаянная голова, уши торчком, нос крючком. Ты от солнца хоронишься, людей сторонишься, — какой я тебе друг?
Рассердилась Сова.
— Ладно же, — говорит, — старый! Не стану по ночам к тебе на луг летать, мышей ловить, — сам лови.
А Старик:
— Вишь, чем пугать вздумала! Утекай, пока цела.
Улетела Сова, забралась в дуб, никуда из дупла не летит. Ночь пришла. На стариковом лугу мыши в норах свистят-перекликаются:
— Погляди-ка, кума, не летит ли Сова — отчаянная голова, уши торчком, нос крючком?
Мышь Мыши в ответ:
— Не видать Совы, не слыхать Совы. Нынче нам на лугу раздолье, нынче нам на лугу приволье.
Мыши из нор поскакали, мыши по лугу побежали.
А Сова из дупла:
— Хо-хо-хо, Старик! Гляди, как бы худа не вышло: мыши-то, говорят, на охоту пошли.
— А пускай идут, — говорит Старик. — Чай, мыши не волки, не зарежут тёлки.
Мыши по лугу рыщут, шмелиные гнезда ищут, землю роют, шмелей ловят.
А Сова из дупла:
— Хо-хо-хо, Старик! Гляди, как бы хуже не вышло: все шмели твои разлетелись.
— А пускай летят, — говорит Старик. — Что от них толку: ни меду, ни воску — волдыри только.
Стоит на лугу клевер кормовистый, головой к земле виснет, а шмели гудят, с луга прочь летят, на клевер не глядят, цветень с цветка на цветок не носят.
А Сова из дупла:
— Хо-хо-хо, Старик! Гляди, как бы хуже не вышло: не пришлось бы тебе самому цветень с цветка на цветок переносить.
— И ветер разнесет, — говорит Старик, а сам в затылке скребет.
По лугу ветер гуляет, цветень наземь сыплет. Не попадает цветень с цветка на цветок, — не родится клевер на лугу; не по нраву это Старику.
А Сова из дупла:
— Хо-хо-хо, Старик! Корова твоя мычит, клеверу просит, — трава, слышь, без клеверу, что каша без масла.
Молчит Старик, ничего не говорит.
Была Корова с клевера здорова, стала Корова тощать, стала молока сбавлять: пойло лижет, а молоко все жиже да жиже.
А Сова из дупла:
— Хо-хо-хо, Старик! Говорила я тебе: придешь ко мне кланяться.
Старик бранится, а дело-то не клеится. Сова в дубу сидит, мышей не ловит.
Мыши по лугу рыщут, шмелиные гнезда ищут. Шмели на чужих лугах гуляют, а на стариков луг и не заглядывают. Клевер на лугу не родится. Корова без клевера тощает. Молока у Коровы мало. Вот и чай белить Старику нечем стало.
Нечем стало Старику чай белить, — пошел Старик Сове кланяться:
— Уж ты, Совушка-вдовушка, меня из беды выручай: нечем стало мне, старому, белить чай.
А Сова из дупла глазищами луп-луп, ножищами туп-туп.
— То-то, — говорит, — старый. Дружно не грузно, а врозь хоть брось. Думаешь, мне-то легко без твоих мышей?
Простила Сова Старика, вылезла из дупла, полетела на луг мышей ловить.
Мыши со страху попрятались в норы.
Шмели загудели над лугом, принялись с цветка на цветок летать.
Клевер красный стал на лугу наливаться.
Корова пошла на луг клевер жевать.
Молока у Коровы много.
Стал Старик молоком чай белить, чай белить — Сову хвалить, к себе в гости звать, уваживать.
Георгий Скребицкий. Рассказ «Сорока»
Наступила осень, опустели поля и рощи, улетели грачи, зато вороны и галки перебрались с полей и лугов поближе к нашему жилью. Их крикливые стаи нарушают тишину хмурых осенних вечеров.
Но не только эти пришельцы заявились к нам зимовать; прилетела из леса в деревню ещё одна птица из того же вороньего семейства.
Её можно считать самой дальней родственницей ворон, грачей и галок. Она мало похожа на своих серых и чёрных сородичей. Наоборот, эта птица наряжена очень пёстро. Головка, спина, крылья и хвост у неё тёмные, перья хвоста отливают синеватыми и зеленоватыми оттенками, а брюшко и бока белые, как снег. Зато и зовут эту птицу «сорока-белобока».
Сорока очень живая, подвижная птица. Правда, нередко можно видеть её и сидящей спокойно где-нибудь на самой вершине дерева, но чаще всего она с громким стрекотанием перелетает с дерева на дерево или, приподняв свой длинный хвост, скачет по двору, разыскивая корм.
Ест она, как и другие её сородичи, всё, что попадётся: корочки хлеба, кашу, овощи, мясо…
Несмотря на живость своего характера, сорока весьма необщительная птица. Она держится особняком, в стороне от вороньих и галочьих стай.
Сорока очень боязлива: малейший шум или стук заставляет её мгновенно отлететь прочь. Только зимняя бескормица вынуждает осторожную сороку приближаться к нашему жилью. И всё же она никогда не селится, подобно воронам и галкам, в больших городах, а, как правило, держится на деревенских задворках.
С началом весны сороки улетают от людского жилья в леса. В чаще деревьев устраивают они свои гнёзда.
Сорочье гнездо издали похоже на грачиное и воронье: такая же небрежно набросанная, торчащая во все стороны куча сучков и веток. Но, если осмотреть гнездо вблизи, окажется, что это весьма искусное сооружение. Оно неряшливо только снаружи. Внутри гнездо свито очень аккуратно из тонких веточек. Оно ловко замазано глиной и выстлано сухой травой. Сверху над гнездом — навес из прутьев. Он предохраняет сидящую в гнезде птицу и птенцов от дождя. Вход в гнездо устроен сбоку в виде круглого отверстия.
Снесёт сорока в гнезде шесть-восемь яиц и садится их насиживать. Птенцов она выкармливает так же, как грачи, вороны и галки: насекомыми и их личинками. Но всё же сороку нельзя назвать полезной птицей. Сорока — первая разрушительница гнёзд маленьких птичек. Она отыскивает птичьи гнёзда и поедает в них яйца и птенцов.
Природная трусливость сороки не мешает ей иногда забраться даже на птичий двор и стащить оттуда цыплёнка. За эти проделки сороку в деревнях и не любят.
Сорока не только на маленьких птичек нападает.
Шёл я как-то весною по лесу. Вдруг, слышу сороки стрекочут.
«Что это они, думаю, так раскричались? Дай-ка пойду погляжу».
Выхожу на лужок. Смотрю, и понять не могу, что там происходит. По лужку заяц взад-вперед мечется, около не-го две сороки то взлетят, то на землю сядут. А заяц на них так и наскакивает. Только одна из сорок близко подлетит, он — прыг прямо к ней, так и норовит передними лапами ударить.
Отлетит сорока, а вторая уже сзади подлетает. Обернётся заяц и на ту бросится.
Гляжу я и никак не разберу — кто же на кого нападает. То ли сороки на зайца, то ли заяц на сорок.
Стал подходить ближе. Заметил меня заяц и бросился в лес. Сороки тоже прочь полетели. Летят и стрекочут, видно, очень не хочется им улетать.
Пришёл я на место, где сороки с зайцем дрались и начал внимательно всё кругом на земле осматривать. Вдруг, вижу в ямке лежит маленький серый комочек.
Да ведь это зайчёнок! Совсем крошечный, только недавно родился. И родился-то на каком неудачном месте — прямо на лужке. Кругом всё видно и спрятаться некуда.
Тут я и понял, почему заяц на сорок нападал. Это зайчиха своего детёныша так храбро защищала. Вот, значит, и неверно говорят, что заяц — трусишка.
Взял я осторожно зайчёнка в руки. А он сидит у меня на ладони, ушки к спинке приложены, сам весь в комочек сжался и не шевелится.
Отнёс я его в ближайшие кусты, куда сама зайчиха только что ускакала, и посадил под кустик.
Думаю, мать зайчиха его там непременно найдёт. Звери постоянно своим же следом назад возвращаются. Побежит она к зайчёнку на лужок, в кустах на него и наткнётся. А сорокам зайчёнка в кустах ни за что не найти.
Вышёл я обратно на лужок. Гляжу, а уж сороки опять на том же месте, где зайчёнок был, вертятся. Вот ведь какие упорные. Разбойники, да и только. Видно, много вреда сороки приносят мелким лесным обитателям.
Зато ручная сорока — одна из самых занятных птиц. Она очень быстро привыкает к людям, летает за ними по комнате, садится на голову, на плечи, позволяет себя гладить и брать в руки. Часто сорока настолько привыкает, что её можно свободно выпускать на улицу и она, полетав, возвращается домой.
Сорока очень переимчива. В соседстве с певчими птицами сорока учится у них свистать и петь.
У сороки есть одна очень занятная особенность — любовь к блестящим предметам.
Однажды был вот какой случай. У моих знакомых жила в городе ручная сорока. Она свободно вылетала на волю, а, нагулявшись, возвращалась домой. Как-то раз, когда вся семья сидела за обедом, в открытое окно влетела сорока. Она села прямо посреди стола. И тут все увидели, что в клюве у неё что-то блестит. Это было золотое кольцо. Откуда она его стащила — неизвестно, но с тех пор, во избежание неприятностей, сороку больше уже не выпускали на улицу.
Видно, недаром эта птица по старой русской поговорке зовётся: «сорока-воровка».
Георгий Скребицкий. Рассказ «Скворушка»
Кончилась зима. Наступила весна. Снег потемнел и пропитался водою.
Дед-снеговик покосился набок. Шляпа на нём обвисла, размокла, морковный нос отвалился, и дощечка из рук тоже выпала. Но она уже больше и не нужна была. Птицы весной перестали прилетать к деду в столовую. Теперь они находили себе корм на оттаявшей земле — на проталинках. У птиц начались большие хлопоты: они устраивали гнёзда.
Как-то утром, придя в детский сад, ребятишки увидели в окно воробья. Он сел на шляпу деду-снеговику и вдруг схватил клювом торчавшую из неё соломинку, схватил и улетел. Марья Ивановна сказала, что воробей понёс её себе в гнездо.
Марья Ивановна с детьми сколотила из дощечек птичий дом — скворечник.
Скворечник пристроили в саду на высоком дереве. Каждое утро, выходя гулять, дети смотрели, не прилетели ли в их домик скворцы. Но домик всё пустовал.
Это было, конечно, очень досадно, потому что погода с каждым днём становилась всё теплее.
Марья Ивановна придумала очень интересную игру на прогулках. Ребята копали канавки и проводили воду из огромных весенних луж. Эти лужи были моря, озёра, а ручьи — бурные реки. Ребята устроили водохранилище и отводили воду в огород к прошлогодним грядкам.
Работа уже подходила к концу. Но тут из дома прибежала дежурная Любочка и закричала, что пришёл Колин брат и принёс в подарок настоящего живого скворца.
Пришлось временно прервать все дела, бежать в дом встречать гостей, смотреть птичку.
Скворец всем детям очень понравился. Пёрышки у него были чёрные, блестящие, с зеленоватым отливом, а клюв длинный и прямой, как палочка. Скворцу дали кашу с творогом, и он начал есть.
Наевшись, он немного попил, а потом залез в чашку с водой и начал так здорово купаться, что брызги полетели из клетки прямо на ребят. Тут поднялся писк, визг. Но скворец, видно, уже привык к шуму и крику. Он даже внимания не обратил, выкупался, взлетел на жёрдочку и стал отряхиваться, сушить пёрышки.
— Какой хороший скворушка! — радовалась маленькая Таня.
— Можно мы его с собой на дачу возьмём? — спросил Петя. — Мы ему разных червячков собирать будем. На даче ему, наверно, очень понравится.
Марья Ивановна поглядела на скворца и сказала:
— А я хочу предложить вам совсем другое. Давайте его выпустим на волю.
— Как — выпустим? — изумились ребята. — Ведь его же нам подарили! Зачем выпускать? Пусть у нас живёт.
— Вот и отлично, что подарили, — ответила Марья Ивановна. — Теперь он ваш, и вы можете распорядиться им как хотите. Поглядите, как хорошо на воле. Солнышко светит, тепло, ручьи бегут, а скоро и весь снег растает, всё зазеленеет кругом. Сейчас птицы летят к нам из южных стран, летят, торопятся к себе на родину, будут петь песни, гнёзда вить, выводить птенцов. А вы хотите его всё лето в клетке держать. Пусть лучше летит куда хочет, найдёт парочку, устроит гнездо и выведет скворчат.
Дети притихли, слушали Марью Ивановну. Им уже и самим было жалко держать весною в клетке скворца, но и жалко было с ним расставаться. «Только подарили — и уже выпускать!»
— Давайте его лучше до лета подержим, а потом выпустим, — предложил Коля.
— А когда же он будет гнездо строить, детей выводить? — возразила рассудительная Любочка. — По-моему, уж раз выпускать, так выпускать теперь, пока мы его ещё больше не полюбили.
Так и решили — выпустить скворца утром на следующий день.
И какой же это выдался хороший денёк! Настоящий весенний. Небо и лужи в саду были совсем голубые, а снег так и таял на солнце, прямо на глазах.
Марья Ивановна поглядела на градусник за окно и сказала:
— Ого! Восемнадцать градусов тепла. Ну, дети, сегодня можно открыть балконную дверь в сад.
— Вот хорошо-то! — обрадовались ребятишки и, подбежав к двери, начали отдирать полоски бумаги, которыми дверь была заклеена.
Марья Ивановна тем временем принесла большой ключ и вставила его в замочную скважину.
— Ну, а теперь идите наденьте пальтишки, — сказала она.
Все мигом оделись и вернулись в комнату. Марья Ивановна, не торопясь, повернула ключ. Он щёлкнул со звоном раз, другой — и дверь отворилась.
— Уррра!! — закричали ребята, весело выбегая на балкон.
Он весь был залит горячим весенним солнцем. Половицы на нём ещё не совсем подсохли от стаявшего снега, и от них шёл лёгкий пар, точно они дымились.
А как хорошо пахло из сада свежестью, талой землёй и горьковатой корою деревьев! Весь сад ещё голый, без листьев, так и блестел на солнце, будто умытый весенней водою.
Пока дети бегали по балкону, Марья Ивановна сходила в комнату и принесла клетку со скворцом.
Он тревожно перелетал с жёрдочки на жёрдочку и всё совал свой длинный клюв между прутиками, стараясь раздвинуть их.
— Видите, как ему хочется на волю, — сказала Марья Ивановна. — Ну, станьте так, чтобы всем было видно, как он полетит из клетки.
Марья Ивановна подняла клетку и отворила дверцу.
В первую секунду скворец, видно, даже не понял, что теперь он может лететь. Он отскочил в дальний угол и, склонив головку, внимательно глядел на отворенную дверцу. Потом нерешительно скакнул к ней раз, другой и вдруг, замахав крыльями, легко вылетел из клетки. И полетел прямо в сад.
Тут он уселся на яблоню, начал распускать крылья и весь трепыхаться, будто купался в тёплых лучах весеннего солнца. Так он почистился, отряхнулся, да и улетел.
— Прощай, скворушка! — вздохнув, сказала Люба.
А Таня добавила:
— Прилетай к нам в гости!
И детишки, проводив скворца, побежали во двор заниматься срочными делами — осушать болота, проводить каналы и устраивать водохранилища.
А через неделю в саду на дереве, в скворечнике, неожиданно поселились два скворца. Они принялись строить там своё гнездо, таскали в скворечник разные соломинки, пёрышки…
Под вечер, когда заходило солнце и весь сад был в красных лучах, скворец садился на сучок возле своего домика и распевал весёлую песню.
И ребята были уверены, что это именно их скворец. Он улетал от них только затем, чтобы найти себе скворчиху. А теперь опять вернулся туда, где его все любят и ждут и где ему устроили такой хороший дом.
Рассказ Михаила Михайловича Пришвина «Лесной доктор»
Мы бродили весной в лесу и наблюдали жизнь дупляных птиц: дятлов, сов. Вдруг в той стороне, где у нас раньше было намечено интересное дерево, мы услышали звук пилы. То была, как нам говорили, заготовка дров из сухостойного леса для стеклянного завода. Мы побоялись за наше дерево, поспешили на звук пилы, но было уже поздно: наша осина лежала, и вокруг ее пня было множество пустых еловых шишек. Это все дятел отшелушил за долгую зиму, собирал, носил на эту осинку, закладывал между двумя суками своей мастерской и долбил. Около пня, на срезанной нашей осине, два паренька отдыхали. Эти два паренька только и занимались тем, что пилили лес.
— Эх вы, проказники! — сказали мы и указали им на срезанную осину. — Вам велено резать сухостойные деревья, а вы что сделали?
— Дятел дырки наделал, — ответили ребята. — Мы поглядели и, конечно, спилили. Все равно пропадет.
Стали все вместе осматривать дерево. Оно было совсем свежее, и только на небольшом пространстве, не более метра в длину, внутри ствола прошел червяк. Дятел, очевидно, выслушал осину, как доктор: выстукал ее своим клювом, понял пустоту, оставляемую червем, и приступил к операции извлечения червя. И второй раз, и третий, и четвертый… Нетолстый ствол осины походил на свирель с клапанами. Семь дырок сделал “хирург” и только на восьмой захватил червяка, вытащил и спас осину.
Мы вырезали этот кусок, как замечательный экспонат для музея.
— Видите, — сказали мы ребятам, — дятел — это лесной доктор, он спас осину, и она бы жила и жила, а вы ее срезали.
Пареньки подивились.
Рассказ Михаила Михайловича Пришвина «Птицы под снегом»
У рябчика в снегу два спасения: первое — под снегом тепло ночевать, а второе — снег тащит с собой на землю с деревьев разные семечки на пищу рябчику. Под снегом рябчик ищет семечки, делает там ходы и окошечки вверх для воздуха. Идёшь иногда в лесу на лыжах, смотришь — показалась головка и спряталась: это рябчик. Даже и не два, а три спасения рябчику под снегом: и тепло, и пища, и спрятаться можно от ястреба.
Тетерев под снегом не бегает, ему бы только спрятаться от непогоды. Ходов больших под снегом, как у рябчика, у тетеревов не бывает, но устройство квартиры тоже аккуратное: назади отхожее место, впереди дырочка над головой для воздуха.
Серая куропатка у нас не любит зарываться в снегу и летает ночевать в деревню на гумна. Перебудет куропатка в деревне ночь с мужиками и утром летит кормиться на то же самое место. Куропатка, по моим приметам, или дикость свою потеряла, или же от природы неумная.
Ястреб замечает её перелёты, и, бывает, она только вылетать собирается, а ястреб уже дожидается её на дереве.
Тетерев, я считаю, много умнее куропатки. Раз было со мной в лесу. Иду я на лыжах; день красный, хороший мороз. Открывается передо мною большая поляна, на поляне высокие берёзы, и на берёзах тетерева кормятся почками.
Вдруг все тетерева бросились вниз и зарылись в снегу под берёзами
Долго я любовался, но вдруг все тетерева бросились вниз и зарылись в снегу под берёзами. В тот же миг является ястреб, ударился на то место, где зарылись тетерева, и заходил. Ну, вот прямо же над самыми тетеревами ходит, а догадаться не может копнуть ногой и схватить. Мне это было очень любопытно.
Думаю: «Ежели он ходит, значит, чувствует их под собой, и ум у ястреба велик, а такого нет, чтобы догадаться и копнуть лапой на какой-нибудь вершок — два в снегу».
Ходит и ходит.
Захотелось мне помочь тетеревам, и стал я подкрадываться к ястребу. Снег мягкий, лыжа не шумит; но только начал я объезжать кустами поляну, вдруг провалился в можжуху* по самое ухо. Вылезал я из провалища, конечно, уж не без шума и думал: «Ястреб это услыхал и улетел». Выбрался и о ястребе уж и не думаю, а когда поляну объехал и выглянул из-за дерева, ястреб прямо передо мной на короткий выстрел ходит у тетеревов над головами. Я выстрелил. Он лёг. А тетерева до того напуганы ястребом, что и выстрела не испугались. Подошёл я к ним, шарахнул лыжей, и они из-под снега один за другим как начнут вылетать; кто никогда не видал, обомрёт.
Я много всего в лесу насмотрелся, мне всё это просто, но я всё-таки дивлюсь на ястреба: такой умнейший, а на этом месте оказался таким дураком. Но всех дурашливей я считаю куропатку. Избаловалась она между людьми на гумнах, нет у неё, как у тетерева, чтобы, завидев ястреба, со всего маху броситься в снег. Куропатка от ястреба только голову спрячет в снег, а хвост весь на виду. Ястреб берёт её за хвост и тащит, как повар на сковороде.
* (Можжухи — кусты можжевельника; когда их снегом завалит, не видишь этих кустов, а снег не выдержит — и провалишься.)
Рассказ Михаила Михайловича Пришвина «Этажи леса»
У птиц и у зверьков в лесу есть свои этажи: мышки живут в корнях — в самом низу; разные птички вроде соловья вьют свои гнездышки прямо на земле; дрозды — еще повыше, на кустарниках; дупляные птицы — дятел, синички, совы — еще повыше; на разной высоте по стволу дерева и на самом верху селятся хищники: ястреба и орлы.
Мне пришлось однажды наблюдать в лесу, что у них, у зверушек и птиц, с этажами не как у нас в небоскребах: у нас всегда можно с кем-нибудь перемениться, у них каждая порода живет непременно в своем этаже.
Однажды на охоте мы пришли к полянке с погибшими березами. Это часто бывает, что березы дорастут до какого-то возраста и засохнут.
Другое дерево, засохнув, роняет на землю кору, и оттого непокрытая древесина скоро гниет и все дерево падает; у березы же кора не падает; эта смолистая, белая снаружи кора — береста — бывает непроницаемым футляром для дерева, и умершее дерево долго стоит, как живое.
Даже когда и сгниет дерево и древесина превратится в труху, отяжеленную влагой, с виду белая береза стоит, как живая. Но стоит, однако, хорошенько толкнуть такое дерево, как вдруг оно разломится все на тяжелые куски и падает. Валить такие деревья — занятие очень веселое, но и опасное: куском дерева, если не увернешься, может здорово хватить тебя по голове. Но все-таки мы, охотники, не очень боимся и когда попадаем к таким березам, то друг перед другом начинаем их рушить.
Так пришли мы к полянке с такими березами и обрушили довольно высокую березу. Падая, в воздухе она разломилась на несколько кусков, и в одном из них было дупло с гнездом гаечки. Маленькие птенчики при падении дерева не пострадали, только вместе со своим гнездышком вывалились из дупла. Голые птенцы, покрытые пенышками, раскрывали широкие красные рты и, принимая нас за родителей, пищали и просили у нас червячка. Мы раскопали землю, нашли червячков, дали им перекусить; они ели, глотали и опять пищали.
Очень скоро прилетели родители, гаечки-синички, с белыми пухлыми щечками и с червячками во ртах сели на рядом стоящих деревьях.
— Здравствуйте, дорогие, — сказали мы им, — вышло несчастье: мы этого не хотели.
Гаечки ничего не могли нам ответить, но, самое главное, не могли понять, что такое случилось, куда делось дерево, куда исчезли их дети.
Нас они нисколько не боялись, порхали с ветки на ветку в большой тревоге.
— Да вот же они! — показывали мы им гнездо на земле. — Вот они, прислушайтесь, как они пищат, как зовут вас!
Гаечки ничего не слушали, суетились, беспокоились и не хотели спуститься вниз и выйти за пределы своего этажа.
— А может быть, — сказали мы друг другу, — они нас боятся. Давай спрячемся! — И спрятались.
Нет! Птенцы пищали, родители пищали, порхали, но вниз не спускались.
Мы догадались тогда, что у птичек не как у нас в небоскребах, они не могут перемениться этажами: им теперь просто кажется, что весь этаж с их птенцами исчез.
— Ой-ой-ой, — сказал мой спутник, — ну какие же вы дурачки!
Жалко стало и смешно: такие славные и с крылышками, а понять ничего не хотят.
Тогда мы взяли тот большой кусок, в котором находилось гнездо, сломили верх соседней березы и поставили на него наш кусок с гнездом как раз на такую высоту, на какой находился разрушенный этаж. Нам недолго пришлось ждать в засаде: через несколько минут счастливые родители встретили своих птенчиков.
Рассказы о диких и домашних птицах для детей средней группы
Н. Сладков «Вежливая галка»
Много у меня среди диких птиц знакомых. Воробья одного знаю. Он весь белый — альбинос. Его сразу отличишь в воробьиной стайке: все серые, а он белый.
Сороку знаю. Эту я по нахальству отличаю. Зимой, бывало, люди за окно продукты вывешивают, так она сейчас же прилетит и всё растреплет.
А вот галку одну я приметил за её вежливость.
Была метель.
Ранней весной бывают особые метели — солнечные. Снежные вихри завиваются в воздухе, всё сверкает и несётся! Каменные дома похожи на скалы. Наверху буран, с крыш, как с гор, текут снежные водопады. Сосульки от ветра растут в разные стороны, как косматая борода деда мороза.
А над карнизом, под крышей, есть укромное местечко. Там два кирпича из стены выпали. В этом углублении и устроилась моя галка. Чёрная вся, только на шейке серый воротничок. Галка грелась на солнце, да ещё и расклёвывала какой-то лакомый кусок. Уютное местечко!
Если бы этой галкой был я, я бы никому такое местечко не уступил!
И вдруг вижу — подлетает к моей большой галке другая, поменьше и цветом потусклее. Прыг-скок по карнизу. Круть-верть хвостом! Села напротив моей галки и смотрит.
Ветер её треплет — так перья и заламывает, так белой крупой и сечёт!
Моя галка кусок свой схватила в клюв — и шасть из углубления на карниз! Тёпленькое местечко чужой уступила!
А чужая галка хвать у моей кусок из клюва — и на её тёпленькое местечко. Лапкой чужой кусок прижала — клюёт. Вот бессовестная!
Моя галка на карнизе — под снегом, на ветру, без еды. Снег её сечёт, ветер перья заламывает. А она, глупая, терпит! Не выгоняет маленькую.
«Наверное, — думаю, — чужая галка очень старая, вот ей место и уступают. А может, это всем известная и всеми уважаемая галка? Или, может, она маленькая, да удаленькая — драчунья». Ничего я тогда не понял...
А недавно вижу: обе галки — моя и чужая — сидят себе рядышком на старой печной трубе и у обоих в клювах прутики.
Эге, гнездо строят! Тут уж каждый поймёт.
И маленькая галка совсем не старая и не драчунья. Да и не чужая она теперь. И уж, конечно, не всеми уважаемая.
А моя знакомая большая галка совсем не галка, а гал!
Но всё равно мой знакомый гал очень вежливый. Я такого первый раз вижу.
М. Пришвин «Ребята и утята»
Маленькая дикая уточка чирок-свистунок решилась, наконец-то, перевести своих утят из леса, в обход деревни, в озеро на свободу. Весной это озеро далеко разливалось, и прочное место для гнезда можно было найти только версты за три, на кочке, в болотистом лесу. А когда вода спала, пришлось все три версты путешествовать к озеру.
В местах, открытых для глаза человека, лисицы и ястреба, мать шла позади, чтобы не выпускать утят ни на минуту из виду. И около кузницы, при переходе через дорогу, она, конечно, пустила их вперёд. Вот тут их увидели ребята и зашвыряли шапками. Всё время, пока они ловили утят, мать бегала за ними с раскрытым клювом или перелётывала в разные стороны на несколько шагов в величайшем волнении. Ребята только было собрались закидать шапками мать и поймать её, как утят, но тут я подошёл.
— Что вы будете делать с утятами? — строго спросил я ребят.
Они струсили и ответили:
— Пустим.
— Вот то-то «пустим»! — сказал я очень сердито. — Зачем вам надо было их ловить? Где теперь мать?
— А вон сидит! — хором ответили ребята.
И указали мне на близкий холмик парового поля, где уточка действительно сидела с раскрытым от волнения ртом.
— Живо, — приказал я ребятам, — идите и возвратите ей всех утят!
Они как будто даже и обрадовались моему приказанию и побежали с утятами на холм. Мать отлетела немного и, когда ребята ушли, бросилась спасать своих сыновей и дочерей. По-своему она им что-то быстро сказала и побежала к овсяному полю. За ней побежали утята — пять штук. И так по овсяному полю, в обход деревни, семья продолжала своё путешествие к озеру.
Радостно снял я шляпу и, помахав ею, крикнул:
— Счастливый путь, утята!
Ребята надо мной засмеялись.
— Что вы смеётесь, глупыши? — сказал я ребятам. — Думаете, так-то легко попасть утятам в озеро? Снимайте живо все шапки, кричите «до свиданья»!
И те же самые шапки, запылённые на дороге при ловле утят, поднялись в воздух; все разом закричали ребята:
— До свиданья, утята!
М. Пришвин «Журка»
Раз было у нас — поймали мы молодого журавля и дали ему лягушку. Он её проглотил. Дали другую — проглотил. Третью, четвёртую, пятую, а больше тогда лягушек у нас под рукой не было.
— Умница! — сказала моя жена и спросила меня:
— А сколько он может съесть их? Десять может?
— Десять, — говорю, — может.
— А ежели двадцать?
— Двадцать, — говорю, — едва ли...
Подрезали мы этому журавлю крылья, и стал он за женой всюду ходить. Она корову доить — и Журка с ней, она в огород — и Журке там надо, и тоже на полевые колхозные работы ходит с ней, и за водой. Привыкла к нему жена, как к своему собственному ребёнку, и без него ей уж скучно, без него никуда. Но только ежели случится — нет его, крикнет только одно: «Фру-фру», и он к ней бежит. Такой умница!
Так живёт у нас журавль, а подрезанные крылья его всё растут и растут.
Раз пошла жена за водой вниз, к болоту, и Журка за ней. Лягушонок небольшой сидел у колодца и прыг от Журки в болото. Журка за ним, а вода глубокая, и с берега до лягушонка не дотянешься. Мах-мах крыльями Журка и вдруг полетел. Жена ахнула — и за ним. Мах- мах руками, а подняться не может. И в слёзы, и к нам: «Ах, ах, горе какое! Ах, ах!» Мы все прибежали к колодцу. Видим — Журка далеко, на середине нашего болота сидит.
— Фру-фру! — кричу я.
И все ребята за мной тоже кричат: «Фру-фру!»
И такой умница! Как только услыхал он это наше «фру-фру», сейчас мах-мах крыльями и прилетел. Тут уж жена себя не помнит от радости, велит ребятам бежать скорее за лягушками. В этот год лягушек было множество, ребята скоро набрали два картуза. Принесли ребята лягушек, стали давать и считать. Дали пять — проглотил, дали десять — проглотил, двадцать и тридцать... Да так вот и проглотил за один раз сорок три лягушки.
Л. Воронкова «Лебеди и гуси»
...Вдруг дедушка перестал копать, наклонил голову набок и прислушался к чему-то.
Таня спросила шёпотом:
— Что там?
— Слышишь — лебеди трубят?
Таня поглядела на дедушку, потом на небо, потом опять на дедушку и улыбнулась:
— А что же, у лебедей труба есть?
— Какая там труба! — засмеялся дедушка. — Просто они кричат так протяжно, вот и говорят, что они трубят. Ну, слышишь?
Таня прислушалась. И правда, где-то высоко-высоко слышались далёкие протяжные голоса.
— Вишь ты, домой из-за моря летят, — сказал дедушка. — Как перекликаются. Недаром их кликунами зовут. А вон-вон, мимо солнца пролетели, видны стали... Видишь?
— Вижу, вижу! — обрадовалась Таня. — Верёвочкой летят. Может, они тут где-нибудь сядут?
— Нет, они тут не сядут, — задумчиво сказал дедушка, — они домой полетели!
— Как — домой? — удивилась Таня. — А у нас-то не дом?
— Ну, им, значит, не дом.
Таня обиделась:
— Ласточкам — дом, жаворонкам — дом, скворцам — дом... А им не дом?
— А им дом поближе к северу. Там, говорят, в тундрах болот много, озёр. Там они и гнездуются, где поглуше, где воды побольше.
— А у нас уж им воды мало? Вон речка, вон пруд... Ведь всё равно у нас лучше!
— Кто где родился, тот там и пригодился, — сказал дедушка. — Каждому свой край лучше.
А лебеди летели всё дальше. Всё глуше и глуше становились их голоса...
В это время вышли со двора гуси, остановились среди улицы, подняли головы и примолкли.
— Смотри-ка, дедушка, — прошептала Таня, дёргая его за рукав, — а наши гуси тоже лебедей слушают! Как бы и они в тундру не улетели!
— Куда уж им! — сказал дедушка. — Наши гуси на подъём тяжелы! — И снова стал копать землю.
Замолкли в небе лебеди, скрылись, растаяли в далёкой синеве. А гуси загагакали, заскрипели и пошли вперевалку по улице. И гусиные следы треугольничками чётко отпечатывались на сырой дороге.
В. Вересаев «Братишка»
У угла моей дачи стояла кадушка, полная воды. Рядом куст бузины. На бузине сидели бок о бок два молодых воробья, совсем ещё молодых, с пушком, сквозящим из-за перьев, с ярко-жёлтыми пазухами по краям клювов. Один бойко и уверенно перепорхнул на край кадушки и стал пить. Пил — и всё поглядывал на другого и перекликался с ним на звенящем своём языке. Другой — чуть поменьше — с серьёзным видом сидел на ветке и опасливо косился на кадушку. А пить-то, видимо, хотелось, — клюв был разинут от жары.
И вдруг я ясно увидел: тот, первый, он уже давно напился и просто примером своим ободряет другого, показывает, что ничего тут нет страшного. Он непрерывно прыгал по краю кадушки, опускал клюв, захватывал воду и тотчас ронял её из клюва, и поглядывал на брата — звал его. Братишка на ветке решился, слетел к кадушке. Но только коснулся лапками сырого, позеленевшего края — и сейчас же испуганно порхнул назад на бузину. А тот опять стал его звать.
И добился наконец. Братишка перелетел на кадушку, неуверенно сел, всё время трепыхая крылышками, и напился. Оба улетели.
Вопросы для обсуждения
• О ком рассказ Н. Сладкова «Вежливая галка»?
• Как автор описывает галку? А какую птицу он считает нахальной?
• Почему галка уступила своё тепленькое местечко другой птице?
• Послушай рассказ М. Пришвина «Ребята и утята». Мы можем назвать это произведение сказкой? Почему? (В нём нет сказочных персонажей и не происходит никаких чудес.) Можно сказать, что это стихотворение? (Нет, в нём нет мелодичности, напевности, окончания слов в строчках не рифмуются, оно не отличается образностью.) О ком этот рассказ? Почему утка чирок-свистунок оказалась на дороге? Куда она шла с утятами? Как ты думаешь, зачем ребята стали ловить утят? Как вела себя в это время утка? (Она бегала за ними с раскрытым клювом или перелётывала в разные стороны в величайшем волнении.) Почему она так волновалась? Кто спас утят? Что делала утка, когда ей вернули утят? Чем закончился рассказ? Чему научил тебя автор?
• О ком рассказ М. Пришвина «Журка»? Почему он так называется? Как молоденький журавль попал к людям? Мог ли он летать, когда ему подрезали крылья? Что он стал делать? Как жена охотника его подзывала к себе? Расскажи, что случилось, когда у журавля отросли подрезанные крылья. Чем закончился рассказ? Кто тебе в рассказе понравился? Почему?
• Что ты знаешь о лебедях? Какие это птицы? Где они живут? А какие бывают гуси? Улетают ли куда-нибудь на зиму лебеди? Когда они возвращаются домой? А домашние гуси улетают на юг? Послушай, как рассказывает Л. Воронкова о домашних гусях и о лебедях, возвращающихся из-за моря к себе домой. Что ты можешь сказать о том, как кричат лебеди? Почему дедушка сравнивает их крик со звуком трубы? Значит, лебеди что делают? (Кричат, трубят, перекликаются.) Как ещё называют лебедей? Куда летят лебеди? Почему? А гуси могут улететь в тундру?
• О ком рассказ В. Вересаева «Братишка»? Какие были воробьи? (Молоденькие, маленькие, с пушком, просвечивающим сквозь перья.) Они были похожими или разными? Кто из воробьев понравился тебе больше? Почему? Какой был первый воробей? (Смелый, отважный, бойкий, уверенный в себе.) А каким был второй воробей? (Робким, боязливым, трусливым, несмелым, осторожным.) Расскажи, как воробей звал своего братишку напиться воды.
По теме: методические разработки, презентации и конспекты
Конспект занятия в старшей группе компенсирующей направленности. Составление описательного рассказа "Зимующие птицы"
Конспект занятия по развитию речи в старшей группе компенсирующей направленности.Составление описательного рассказа "Зимующие птицы"...
![](/sites/default/files/pictures/2012/11/13/picture-65694-1352775782.jpg)
Конспект НОД "Обучение составлению описательных рассказов о птицах"
Цель. Учить детей составлять описательные рассказы о птицах: отбирать содержа¬ние, определять последовательность из¬ложения, используя в качестве плана модели-картинки, подбирать образные слова ...
![](/sites/default/files/pictures/2018/06/02/picture-637798-1527966985.jpg)
Конспект НОД по речевому развитию на тему "Составление описательного рассказа "Зимующие птицы" для старшей группы компенсирующей направленности
Занятие направлено на упражнение детей в составлении описательного рассказа по мнемосхеме. Интеграция ОО: "Речевое развитие", "Социально- коммуникативное развитие", "Художественно- эстетическое развит...
![](/sites/default/files/pictures/2016/02/07/picture-751561-1454868875.jpg)
Конспект НОД Составление рассказа "Как птицы весну встречают"
Задачи:Обучающие- обобщить знания детей о весенних изменениях в жизни птиц;- активизировать и расширить словарь по темам «Весна», «Перелетные птицы»;- закреплять знания детей о перелетных птицах и исп...
![](/sites/default/files/pictures/2024/01/15/picture-985220-1705334987.jpg)
План-конспект непосредственно-образовательной деятельности по речевому развитию в подготовительной группе, по теме: "Составление описательного рассказа о птицах"
Этот план-конспект поможет воспитателям подготовительных групп провести НОД по ОО "Речевое развитие" в соответствии ФГОС....
Технологическая карта занятия в логопедической группе «Описательный рассказ о птицах»
Педагогическая цель: учить детей, составлять описательный рассказ, используя карточки; продолжать учить детей, согласовывать слова в предложении, учить употреблять слова в уменьшительно-ласкательной ф...
![](/sites/default/files/pictures/2020/01/15/picture-1206737-1579110820.jpg)
Учебно-методическая разработка "Составление описательных рассказов о птицах с использованием схемы»
В этой учебно-методической разработке описано занятие, целью которого является формирование у детей умения описывать птицу, определять последовательность изложения, используя в качестве плана мне...