Стоит ли былое вспоминать?
(Интервью с ветераном Великой Отечественной войны)
Вложение | Размер |
---|---|
![]() | 61.5 КБ |
Стоит ли былое вспоминать?
(Интервью с ветераном Великой Отечественной войны)
В наше время мнения людей по этому вопросу разделились. Некоторые утверждают, что помнить прошлое не стоит, ведь погибших не вернуть, да и события вряд ли повторятся. Другие, и их большинство, со всей силой стараются сохранить в своей памяти и донести до потомков то, что было: ужасы войны и маленькие радости мирной жизни, голод, самопожертвования, подвиги, великую силу простого народа. Ярким примером служат сила и мужество советских женщин и детей. Именно их неукротимое желание помочь своим отцам и братьям, сыновьям и мужьям на фронте, их вера внесли колоссальный вклад в победу нашей страны. Недавно, в рамках акции «Дети войны» у нас, одиннадцатиклассников, состоялась встреча с Ветераном Великой Отечественной войны Окороковой Анной Алексеевной. Мне посчастливилось взять у неё интервью.
Я родилась 03 ноября 1927 года в селе Лобино Новосибирской области. В семье было трое детей: брат Павел – 1925 года рождения, сестра Надя – 1930 года. Папа работал в колхозной кузнице, а когда была организована МТС, перешёл туда, мама работала на ферме дояркой. Почти всё время родители были на работе, и нам приходилось по дому всё делать самим. Особенно много работы было в летнее время: пололи, поливали, ухаживали за домашними животными, помогали косить сено, заготавливали на зиму ягоды, грибы, коими богаты наши сибирские берёзовые колки. Когда подошло время, пошли в школу. В общем, как и у всех детей.
(Какая боль в голосе, глаза, полные слёз!). Это невозможно забыть! 22 июня 1941 года всё рухнуло! Всё разделилось на «до» и «после». Помню до сих пор громкий и тревожный голос Левитана: «22 июня, в 4 часа утра, без объявления войны германские войска перешли границу Советского Союза…». И сейчас эти слова бросают в дрожь. А тогда все замерли возле сельского репродуктора, даже маленькие дети, не понимая всей страшной сути слов, притихли. Я помню застывшие лица взрослых. В них недоумение сменялось вопросом, страхом. Что делать? Что будет? Долго стояли молча…
С этой минуты остановилось наше детство. Мы, 10 – 15-летние подростки, сразу повзрослели. А дальше становилось всё страшнее. Сельский совет был расположен недалеко от нашего дома. Именно туда шли добровольцы и мобилизованные, чтобы потом на подводах ехать в районный центр, откуда их уже отправляли на фронт. Каждый день родственники моих сверстников уходили громить фашистов. Уходили – это одно. А что стоило увидеть тех, кто провожал! Повсюду крик, мольба, причитания…Останутся ли живы? Придут ли с войны? И так изо дня в день. Хотелось убежать куда-нибудь, скрыться, чтобы не слышать этих тягостных звуков горя, отзвуков войны.
Запомнился один случай. Идут двое, молодые мужчина и женщина, по всей видимости, муж и жена. У каждого на руках по маленькому ребёнку. Шли молча. У женщины каменное, заплаканное лицо. И только стали приближаться к зданию сельсовета, как завыла, именно завыла, как раненый зверь, женщина. Долго ещё этот крик стоял у меня в ушах.
А потом начали приходить похоронки… И с новой силой над селом повисал нескончаемый женский крик боли и отчаяния. Сколько горя вынесли наши женщины!..
Отца сразу не взяли на фронт (получил бронь): без кузнеца в МТС нельзя было остаться. Но постоянное обращение в военкомат дали свои плоды: бронь сняли, и в феврале 1942 года отец ушёл на фронт. Остались мы с мамой одни. Павлика записали в Школу младшего офицерского состава, потом окончил ускоренные офицерские курсы, и на фронт.
К 1943 году в нашем селе (да так было повсеместно) оставшаяся рабочая сила - женщины, старики и дети. Но какой стальной закалки был народ! Работали все. На работу приходилось нам ходить за 5 – 15 километров. Пололи колхозную картошку, пшеницу (да, раньше пололи и пшеницу, так как её не обрабатывали, как сейчас, и поля пшеницы зарастали). А ёё раньше было…огромные поля… Позже – косить пшеницу. Старики (их в селе осталось трое) и мальчишки косили, а мы, девчонки, ставили копны, стога. Это сейчас комбайны на полях, а тогда – только людские руки, и какие – женские да детские. Руки - да! А ноги!.. Босыми ногами по стерне. Стерня колет, режет, ноги в крови, но мы не замечали ни боли, ни крови. Замечали только тогда, когда, если хватало сил, мыли ноги. Осенью «мужчины» косили камыш, а мы выносили его охапками на твёрдую землю, чтобы просушить. Камыш рос в заболоченных местах, поэтому кроме стерни – вода, грязь, а вода осенью уже холодная. Часто простывали, и я в том числе (больше месяца в 1943 году пролежала больная). Отдыхали мало, когда взрослые предлагали отдохнуть, мы даже не хотели слушать, хотя порой валились с ног. «Всё для фронта! Всё для Победы!» - эти призывы гипнотически действовали на всех.
Трудно было не только женщинам и нам, подросткам. Страдали и совсем маленькие дети. Их приходилось оставлять одних. Очень хорошо помню один случай с нашими соседями. У нашей соседки в начале войны родился сын Лёня. Детских садов, конечно, не было, оставить не с кем. Поначалу брала его на работу, потом оставляла одного, хорошо, что разрешили работать близко от дома, чтобы была возможность наведаться к сыну. Уходя на работу, привязывала его верёвочкой к кровати, чтобы он мог перемещаться по кровати и залазить на подоконник (кровать стояла рядом с окном). Выйдет мама из дома, помашет ему и пошла. И сколько идёт – всё оглядывается и машет. И Лёня ей машет в ответ. В один из дней, подходя к дому, увидела силуэт сына и заволновалась, почему он не машет, не улыбается, как было раньше, а просто стоит без движения. Входя в сени, крикнула: «Лёня! Сынок!» В ответ – тишина. Волнение переросло в тревогу. И только войдя в горницу, она поняла, в чём дело, и с облегчением улыбнулась. А что же было? А была зима. Дом выстыл. Лёне так хотелось поскорее увидеть маму, что он залез на подоконник, прислонился к стеклу. Так стоял, по всей видимости, долго. Чубчик примёрз к образовавшемуся льду на окне так, что шелохнуться он не мог, не причинив себе боли. А мороз крепчал. Потом Лёня решил «проверить на прочность» свой язык. Так, скованный в двух местах, и простоял до прихода мамы.
Чем питались? (И опять на какое-то мгновение перед нами застывшее от нелёгких воспоминаний лицо ветерана). Хорошо, что жили в селе. Хоть чуточку помогало своё хозяйство. Хотя вдоволь, конечно, не наедались. Летом брали с собой на работу бутылку молока, картошку. Хлеба, как такового, не было. К крохам муки добавлялась трава и
зёрна травы. Получались лепёшки – горькие, какие-то клейкие. А так хотелось хоть маленький кусочек настоящего хлеба, пусть даже чёрствого, засохшего. Но тогда мы жили одной мечтой, одной надеждой. Скорее бы кончилась война! Скорее бы пришла ПОБЕДА!
(За доблестный и самоотверженный труд в период Великой Отечественной войны Окорокова Анна Алексеевна Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 июня 1945 года награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.»; она – Ветеран Великой Отечественной войны; Указом Президента Российской Федерации от 28 февраля 2004 г. награждена юбилейной медалью «60 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.»; Указом Президента Российской Федерации от 04 марта 2009 г. награждена юбилейной медалью «65 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.». С 17 лет по путёвке комсомола начала работать учителем. Закончив Новосибирский государственный педагогический институт, работала завучем, затем директором школы. Педагогический стаж – 39 лет).
Вот такие они - дети войны! И разве мы, внуки и правнуки, вправе забыть их невероятную силу духа, мужество? Как можно забыть тех, кто отдал свои жизни на полях сражений, чтобы мы жили?! Я уверена: народ, который помнит свою историю, не допустит ошибок прошлого в будущем. И пусть напоминанием для всех нас служат слова Роберта Рождественского: «Если мы войну забудем – вновь придёт война».
Дарья Стамбола,
ученица 11 класса
МОКУ «Моготская СОШ»
Учитель: А.А.Болотова
70 лет мирной жизни… Много это или мало? А 4 года войны? Мало это или много? Нужна ли нам правда о войне? Стоит ли вообще вспоминать о ней? На эти вопросы нам помогут ответить ветераны Великой Отечественной войны, труженики тыла, у которых до сих пор в памяти и ужасы войны, и маленькие радости мирной жизни, голод и самопожертвования, подвиги и великая сила духа простого народа. Сила и мужество советских женщин и детей. Именно их неукротимое желание помочь своим отцам и братьям, сыновьям и мужьям на фронте, их вера внесли колоссальный вклад в победу нашей страны.
В канун 70-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне в нашей школе торжественно вручали юбилейные медали труженикам тыла, детям войны. Об одном из ветеранов, маме моей учительницы литературы, я и хочу рассказать.
Окорокова Анна Алексеевна родилась 03 ноября 1927 года в селе Лобино Новосибирской области. В семье было трое детей: брат Павел – 1925 года рождения, сестра Надя – 1930 года. Отец работал в колхозной кузнице, а когда была организована МТС, перешёл туда, мама работала на ферме дояркой. Почти всё время родители были на работе, и детям приходилось по дому всё делать самим. Особенно много работы было в летнее время: пололи, поливали, ухаживали за домашними животными, помогали косить сено, заготавливали на зиму ягоды, грибы, коими богаты были сибирские берёзовые колки. Когда подошло время, пошли в школу. В общем, как и у всех детей.
22 июня 1941 года всё рухнуло! Всё разделилось на «до» и «после». С болью в голосе, со слезами вспоминает Анна Алексеевна первый день войны. Помнит до сих пор громкий и тревожный голос Левитана: «22 июня, в 4 часа утра, без объявления войны германские войска перешли границу Советского Союза…». Эти слова и сейчас никого не оставляют равнодушными. А тогда, по воспоминаниям ветерана, все замерли возле сельского репродуктора, даже маленькие дети, не понимая всей страшной сути слов, притихли. Окаменели лица взрослых. В них недоумение сменялось вопросом, страхом: «Что делать? Что будет?» Долго стояли молча…
С этой минуты остановилось детство Ани. Её друзья, 10-15-летние подростки, сразу повзрослели. А дальше становилось всё страшнее. Сельский совет был расположен недалеко от дома девочки. Именно туда шли добровольцы и мобилизованные, чтобы потом на подводах ехать в районный центр, откуда их уже отправляли на фронт. Каждый день родственники её сверстников уходили громить фашистов. Уходили – это одно. А что стоило увидеть тех, кто провожал! Повсюду крик, мольба, причитания… Останутся ли живы? Придут ли с войны? И так изо дня в день. Хотелось убежать куда-нибудь, скрыться, чтобы не слышать этих тягостных звуков горя, отзвуков войны.
У Анны Алексеевны до сих пор не стёрся из памяти случай из далёкого военного времени. Шли двое, молодые мужчина и женщина, по всей видимости, муж и жена. У каждого на руках по маленькому ребёнку. Шли молча. У женщины, застывшей в горе, заплаканное лицо. И только стали приближаться к зданию сельсовета, как она пронзительно завыла (именно завыла, как раненый зверь). Долго ещё в ушах у всех стоял этот крик.
А потом начали приходить похоронки… И с новой силой над селом повисал нескончаемый женский крик боли и отчаяния. Сколько горя вынесли наши женщины!..
Аня помнит, что её отца сразу не взяли на фронт (получил бронь): без кузнеца в МТС нельзя было остаться. Но постоянное обращение в военкомат дали свои плоды. Бронь сняли, и в феврале 1942 года отец ушёл на фронт. Остались дети с мамой одни. Чуть позже Павлика записали в Школу младшего офицерского состава, потом он окончил ускоренные офицерские курсы, и на фронт.
К 1943 году в селе (да так было повсеместно) оставшаяся рабочая сила - женщины, старики и дети. Но какой стальной закалки был народ! Работали все. На работу приходилось ходить за 5 – 15 километров. Пололи колхозную картошку, пшеницу (да, раньше пололи и пшеницу, так как её не обрабатывали, как сейчас, и поля пшеницы зарастали). А ёё раньше было…огромные поля… Позже – косить пшеницу. Старики (их в селе осталось трое) и мальчишки косили, а женщины да девчонки ставили копны, стога. Это сейчас комбайны на полях, а тогда – только людские руки, и какие – женские да детские. Руки - да! А ноги!.. Босыми ногами по стерне. Стерня колет, режет, ноги в крови, но они не замечали ни боли, ни крови. Замечали только тогда, когда, если хватало сил, мыли ноги. Осенью «мужчины» косили камыш, а девчонки выносили его охапками на твёрдую землю, чтобы просушить. Камыш рос в заболоченных местах, поэтому кроме стерни – вода, грязь, а вода осенью уже холодная. Часто простывали, и Аня в том числе (больше месяца в 1943 году пролежала больная). Отдыхали мало, когда взрослые предлагали отдохнуть, подростки даже не хотели слушать, хотя порой валились с ног. «Всё для фронта! Всё для Победы!» - эти призывы гипнотически действовали на всех.
Трудно было не только женщинам и подросткам. Страдали и совсем маленькие дети. Их приходилось оставлять одних. Очень хорошо помнит Анна Алексеевна один случай: «У нашей соседки в начале войны родился сын Лёня. Детских садов, конечно, не было, оставить не с кем. Поначалу тётя Наташа брала сына на работу, потом оставляла одного, хорошо, что разрешили работать поближе к дому, чтобы была возможность наведаться к сыну. Уходя на работу, привязывала его верёвочкой к кровати, чтобы он мог перемещаться по кровати и залазить на подоконник (кровать стояла рядом с окном). Выйдет мама из дома, помашет ему и пошла. И сколько идёт – всё оглядывается и машет. И Лёня ей машет в ответ. В один из дней, подходя к дому, увидела силуэт сына и заволновалась, почему он не машет, не улыбается, как было раньше, а просто стоит без движения. Входя в сени, крикнула: «Лёня! Сынок!» В ответ – тишина. Волнение переросло в тревогу. И только войдя в горницу, она поняла и с облегчением улыбнулась. А что же было? А была зима. Дом выстыл. Лёне так хотелось поскорее увидеть маму, что он залез на подоконник, прислонился к стеклу. Так стоял, по всей видимости, долго. Чубчик примёрз к образовавшемуся льду на окне так, что шелохнуться он не мог, не причинив себе боли. А мороз крепчал. Потом Лёня решил «проверить на прочность» свой язык. Так, скованный, и простоял до прихода мамы».
Хорошо помнит Анна Алексеевна, что в годы войны было голодно, но семья жила в селе, поэтому выжить помогало своё хозяйство. Хотя вдоволь, конечно, не наедались. Летом брали с собой на работу бутылку молока, картошку. Хлеба, как такового, не было. К крохам муки добавлялась трава и зёрна травы. Получались лепёшки – горькие, какие-то клейкие. А так хотелось детям хоть маленький кусочек настоящего хлеба, пусть даже чёрствого, засохшего. Но тогда все жили одной мечтой, одной надеждой. Скорее бы кончилась война! Скорее бы пришла ПОБЕДА!
С 17 лет по путёвке комсомола начала работать учителем. Закончив Новосибирский государственный педагогический институт, много лет работала завучем, затем директором школы. Педагогический стаж – 39 лет.
За доблестный и самоотверженный труд в период Великой Отечественной войны Окорокова Анна Алексеевна Указом Президиума Верховного Совета СССР награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.»; она – ветеран Великой Отечественной войны; Указами Президента Российской Федерации награждена медалями: «60 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.», «65 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.», «70 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.».
Вот такие они - дети войны! И разве мы, внуки и правнуки, вправе забыть их невероятную силу духа, мужество? Как можно забыть тех, кто отдал свои жизни на полях сражений, чтобы мы жили?! Я уверена: народ, который помнит свою историю, не допустит войны в будущем. И пусть напоминанием для всех нас служат слова Роберта Рождественского: «Если мы войну забудем – вновь придёт война». Мира нам всем!
Интересные факты о мультфильме "Холодное сердце"
Цветение вишни в лунную ночь
Ласточка
Самодельный телефон
Солнечная система. Взгляд со стороны