ПРОБЛЕМА ЖАНРОВОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ РОМАНА В. Ф. ОДОЕВСКОГО «РУССКИЕ НОЧИ»
Данная рабата представляет ссобой научную статью, раскрывающую суть жанрового синкретизма (смешения нескольких жанров в одном художественном произведении) книги В. Ф. Одоевского "Русские ночи". Статья доказывает возможность сосуществования в одном произведении не связанных между собой жанров, причём основной акцент сделан на то, что "Русские ночи" являются первым философским романом в русской литературе.
Скачать:
Вложение | Размер |
---|---|
![]() | 54 КБ |
Предварительный просмотр:
ПРОБЛЕМА ЖАНРОВОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ РОМАНА В. ОДОЕВСКОГО «РУССКИЕ НОЧИ»
Роман "Русские ночи" - самое значительное произведение В. Одоевского, вобравшее в себя многие его замыслы, синтезировавшее его воззрения на жизнь, выразившее в цельном и концентрированном виде его любимые философские идеи. Это итоговое произведение в точном смысле этого слова. Роман вышел в свет в 1844 г.
Замысел "Русских ночей" возник и созревал у В. Одоевского
постепенно, на протяжении многих лет. Еще в 20-е годы В. Одоевский думает онеобходимости ввести читателя в современную драму с помощью персонажей,которые заменили бы собою древнегреческий хор. У него появляется идея произведения, в котором ключевую роль играли бы несколько беседующих и философствующих героев, как бы со стороны наблюдающих жизнь и творящих над нею свой суд. Позднее, в "Русских ночах", такими героями будут Фауст и его приятели.
"Русские ночи" состоят из частей, писавшихся в разное время -преимущественно в течение 30-х годов. За исключением отрывка "Последнее самоубийство", все части еще прежде, чем они сложились в цельную композицию, стали романом, были известны читателям в качестве самостоятельных произведений. Так, вошедшая в состав "Русских ночей" новелла "Последний квартет Бетховена" была опубликована как самостоятельное произведение еще 1831 г. в альманахе "Северные цветы"
Новелла за новеллой, отрывок за отрывком писались и печатались В.Одоевским без ясного сознания их внутренней связи и взаимозависимости. Такое сознание пришло позднее. Глубинная связь между отрывками, разумеется, была с самого начала, ее просто не могло не быть у такого писателя, как В.Одоевский, - писателя, создававшего все свои произведения на основе более или менее цельной философской концепции. Но эта связь не до конца и не сразу была осознана самим автором отрывков. В. Одоевский писал по этому поводу:
"Инстинктуальная поэтическая деятельность духа отлична от разумной в образе своих действий, но в существе своем одинакова. Так бесознательно развивалисьво мне одна за другою Повести дома сумасшедших, и, уже окончивши их, язаметил, что они имели между собою стройную философскую связь".
"Русские ночи" - произведение уникальное по мысли, по характеру композиции, по жанровой своей природе. Это одновременно и роман, и драма, и философский трактат, и дидактическая книга.
"Русские ночи" - это русские мысли, русские раздумья, русские идеи.Разумеется, это не точная расшифровка названия: романтическая поэтика не требует, да и не допускает логически строгой и точной расшифровки.
В. Одоевский всегда проявлял влечение к фрагментарным формам в литературе. Его излюбленные жанры - обрывочные записи, афоризмы, "гномы".Тяготение к фрагментарному изложению сказалось и в "Русских ночах". Это
тяготение было и естественным, и осознанным. Недаром в романе часто повторяется слово "отрывки": "После восьмилетней уединенной жизни, посвященной сухим цифрам и выкладкам, сочинитель сих отрывков..." и проч.
"Обрывочность" романа В. Одоевского не мешает ему быть цельным по внутренней своей структуре. Видимая фрагментарность произведения сочетается с глубоким, м_у_з_ы_к_а_л_ь_н_ы_м единством всех его частей. Музыкальным можно назвать самый принцип композиции романа. Разумеется, это не точное, не терминологическое определение, а метафора. Но метафора, которая способна прояснить суть дела.
Вопрос о жанровом своеобразии романа В.Ф.Одоевского «Рус-ские ночи» неоднократно рассматривался в работах литературоведов. Различные положения, сформулированные в трудах Ю.В.Манна М.А.Турьян М.С.Штерн , Е.А.Маймина, В.И.Сахарова ,М.И.Медового, Л.А.Ходанен в целом ведут к определению «Русских ночей» как перво-го философского романа в русской литературе. Однако необходимы некоторые уточнения.
Во введении к «Русским ночам» В.Ф.Одоевский поясняет выбор формы своего «сочинения»: «автор почитал возможным су-ществование такой драмы, которой предметом была бы не участь одного человека, но участь общего всему человечеству ощущения [...], такой драмы, где бы не речь, подчиненная минутным впечатле-ниям, но целая жизнь одного лица служила бы вопросом или отве-том на жизнь другого» [Одоевский 1975, 8]. Цель данной статьи – рассмотреть жанровую специфику романа «Русские ночи» в связи с
его драматическим началом.
Структура романа представляет собой переходное явление от цикла новелл к собственно романной форме. Новеллы по своему значению равны раме философских диалогов четырех друзей, пред-ставляющих разные жизненные позиции.
В определении Одоевским «Русских ночей» как драмы Ю.Манн отмечает две важные особенности. К первой из них он относит саму диалогическую форму как беседу, «разговор действующих лиц»,
считая, что «от диалога, живого процесса обмена мыслями» Одоев-ский ждет «полноты выражения, максимального приближения к истине»
Вторая особенность заключается в трактовке писателем термина «драма» «в смысле идеальной, внешне свободной связи всех компонентов «Русских ночей», всех его персонажей. Последующий персонаж отвечает предыдущему; одна судьба служит пояснением другой. Целая жизнь че-ловека доведена до роли реплики, отвечающей на другую реплику –
жизнь» .
Усматривая в форме «Русских ночей» композиционный принцип «матрешки», Л А. Левина отмечает: «Верхний слой – философский диалог, в котором представлены шеллингианство, мистицизм, ути-литаризм и сомнение в каждом из них. Далее рукопись двух юных искателей, которую читают и обсуждают участники диалога. И на-конец – шесть новелл, предлагающих варианты решения «задачи жизни», которые на поверку оказываются несостоятельными, так как
роман ориентирован на принципиальную множественность и равно-ценность этих решений» [Левина 2001, 429].
Диалогическая форма становится важным структурообразующим элементом романа. Прежде всех на сцену своей «драмы» Одоевский выводит Ростислава, его же словами заканчиваются «Русские ночи».
Очевидно, что в нем наиболее тревожно отозвались настроение эпохи и искания самого Одоевского. Безусловно, Ростислав близок раннему писателю, о чем может свидетель-ствовать тот факт, что в публикации «Ночи первой» 1836 года функ-ции Ростислава выполнял «автор».
В таком принципе построения текста (беседа действующих лиц служит обрамлением к новеллам) многие современники писателя усматривали подражание манере Э.Т.А.Гофмана. Отрицая преемственную связь между формой «Русских ночей» и «Серапионовыми братьями» Гофмана, в «Примечании к «Русским ночам» В.Ф.Одоев-ский так пояснял свое видение драмы: «Не только мой исходный пункт был другой, но и диалогическая форма пришла ко мне иным путём; [...] мне всегда казалось, что в новейших драматических со-чинениях для театра или для чтения недостаёт того элемента, кото-рого представителем у древних был – хор, и в котором большею час-тию выражались понятия самих зрителей. [...] Хор – в древнем теат-ре давал хоть некоторый простор этому естественному влечению че-ловека принимать личное участие в том, что пред ним происходит»
Писатель искал путь к возрождению в новой драме античного приёма хора, предполагающего введение в струк-туру текста точки зрения зрителя (читателя). Идея хора привлекала писателя, поскольку это позволило бы ему достичь максимальной полноты выражения авторской мысли, представленной «не только с объективной, но и с субъективной стороны».
В канву «Русских ночей» также вплетено повествование от раз-ных лиц. Рукопись принадлежит двум друзьям-шеллингианцам. Эта открытая и свободная форма является оригинальным жанровым об-разованием, введенным писателем в «Русские ночи». Она одновре-менно является и дневником, и фрагментом из книги жизни, и чер-новым вариантом произведения. Историю о Пиранези рассказывает молодым друзьям один старик-библиофил. Экономист Б. является автором новелл «Бригадир», «Бал», «Мститель», «Насмешка мерт-веца», «Последнее самоубийство» и «Цецилия», но обработаны они другим человеком. «Себастиян Бах» прокомментирован «исследова-телем» языка искусства. О «городе без имени» повествует «черный человек». Функционально многочисленные рассказчики служат вы-ражению одной идеи, которая и состоит в разрешении «задачи жиз-ни», но подана она с разных точек зрения. «В соответствии с автор-ским замыслом диалогическая форма «Русских ночей» была призва-на «свести воедино» три философских направления романа – мате-риализм, шеллингианство и «русский скептицизм», – отмечает
Шумкова, – само диалогическое действо разворачивалось по прин-ципу вопрос – жизнь, когда «не словами только, но целою жизнию»
один отвечал на жизнь другого, скрепляя единство авторского уни-версума» .
Парабаза (движение хора в сторону зрителей, обращение к ним от лица другого автора. ) как новый композиционный прием романа соотносится с положением романтической теории о принципиальной открытости и универсальности нового романа, синтетически объединяющего в себе различные жанры и сюжеты.
Таким образом, понятие жанра утрачивает свое значение канонической системы с определенным на-бором признаков. «В противовес строжайшей жанровой замкнуто-сти, исповедуемой классицизмом и являющейся продуктом иерар-хической сферичной картины абсолютистского мира, в эпоху роман-тизма совершается активная жанровая интеграция, а также интегра-ция видов искусства, как результат романтического культа синтеза, единства всего сущего, в том числе и единства культуры»
Романтики изначально отрицают чистые формы и, отдавая
дань культу синтеза, размывают рамки жанра. Шеллинг отмечает романе «соединение эпоса с драмой, т.е. в том смысле, что он [роман] объединяет в себе свойства обоих жанров» Для Новалиса и Ф.Шлегеля характерно понимание романа как произведения, которое состоит из нескольких разных и абсолютно гетерогенных частей. Так, Ф. Шлегель «настаивает на синтезе струк-тур не только литературного, но и внелитературного, в частности научного, философского ряда...» Смешение жанров и комбинация сюжетов являются основными постулатами раннеромантической теории романа. Польская исследовательница Казимира Лис отмечает, что форма «Русских ночей» Одоевского со-единяет черты драмы, эпоса, лирики, музыкальных произведений, а также элементы публицистики, философского трактата и научной литературы . Так, под экспериментальным определе-нием рукописи, составляющей большую часть романа, автор объе-динил жанры новеллы, отрывка, притчи, «побасенки», «истории»,
путевых заметок, письма, тетради, сцены, антиутопии.
Таким образом, в авторском определении «Русских ночей» как «драмы» заключен один из аспектов жанровой специфики романа В.Ф.Одоевского. К основным компонентам романной структуры «Русских ночей» прежде всего относятся, во-первых, диалогическая форма, представляющая философскую беседу главных действующих лиц – четырех друзей Фауста, Ростислава, Виктора и Вячеслава, ко-торые стремятся в своих исканиях разрешить «задачу человеческой жизни»; во-вторых, элементы драматической композиции, что предполагает реконструкцию древней формы парабазы и собственно хора, который, излагая в романе точку зрения автора, выполняет функ-цию идеализированного зрителя (читателя); в-третьих, универсаль-ность формы «Русских ночей», которая проявляется в смешении
жанров и комбинации сюжетов, ведущих к синтезу эпического и
драматического начал.